В определени кръгове е популярно твърдението, че след идването на

В определени кръгове е популярно твърдението, че след идването на ...

Какво донесе нацизма на немските работници?.


В определени кръгове е популярно твърдението, че след идването на власт на Хитлер и НСДАП (Национал-сциалистическата немска работническа партия – партията на Хитлер – бел.пр.) положението на немските трудещи се се е подобрило.Това твърдение обаче е само популярен мит. То има своите корени в нацистката пропаганда, рисувала доволните арийски работници, които нацистите са спасили от експлоатацията на еврейските капиталисти и които процъфтяват в справедливото нацонално - ориентирано общество на хитлеристка Германия. В действителност положението на немските работници при нацистите се влошава. То се влошава още преди войната, когато вече икономическите проблеми е можело да бъдат обяснени с бомбардировките, недостига на работна ръка и други военни трудности.

Ожесточаване на експлоатацията

Първо, на работниците им се е налага да работят много повече. От 1933 до 1939 година продължителността на работната седмица е нарастнала със 6 часа. Тоест партията, наричаща себе си работническа, добавя на трудещите още един работен ден. Изглежда за да не тъгуват. Като резултат от това продължителността на работния ден при петдневна работна седмица става 9,7 часа на ден или 8 часа при шестдневна работна седмица. Даже в сравнение с 1929 година, последната година от икономическото процъфтяване на Ваймарска Германия, когато работниците са се трудили много интензивно, работната седмица е нарастнала с 2,5 часа.

Принуждаването на работниците да работят до изтощение не дава полезен икономически ефект. Ханс-Ерих Фолкман отбелязва, че още през 1938 година, по време на подготовката за нахлуване в Полша, количеството на бракуваната продукция във всички отрасли се е увеличило заради преуморяване на работниците.[1]

Увеличаването на нормата, която трябва да се изработи не означава повишаване на заплащането. Почасовото заплащане в Германия практически не расте, въпреки рязкото увеличаване на натоварването на всеки работник. Нарастване на реалното почасово заплащане на труда започва едва през 1937 година. Но както отбелязва професор Волфрам Фишер, по това време за реална заплата може да се говори само от гледна точка на макроикономиката, а не от тази на покупателната способност: заради въвеждането на системата на задължителното разпределяне на стоките. Динамиката на съотношението на натоварването на работниците и заплатите от 1913 година до края на войната Фишер показва в таблица, данните в която за наше удобство са пресметнати за интересуващите ни 1933-1938 години.

Чак до 1936 година почасовото заплащане ту малко нараства, ту малко пада, оставайки на предишното ниво. Едва от 1937 година, когато това вече престава да играе съществена роля за благосъстоянието на семейството, заплатите “се откъсват” от продължителността на работния ден.

Как Хитлер “нахранил” Германия



Задължителното разпределяне, тоест разпределянето на стоките с помощта на купонна система става норма в хитлеристка Германия. Впрочем това не спасява немците от прекъсванията и трудностите при снабдяването. При управлението на НСДАП немците започват да се хранят по-малко и по-лошо в сравнение с Ваймарска Германия от преиода преди кризата: “между 1927 и 1937 г. в работническите семейства в Германия потреблението на ръжен хляб се увеличава с 20%, а потреблението на месо за същия промеждутък от време намалява на 18%, на мазнини – на 37%, на бял хляб – на 44%.[2] Ако жителите на другите западни страни са яли повече месо, бял хляб, захар и яйца, то в Германия на масата се слагали предимно зеле, ръжен хляб, маргарин, картофи и имитация на плодов мармелад. За влошаване на качеството на храненето свидетелстват и официалните речи на нацистките лидери. Като пример можем да приведем откъс от речта на Гьоринг на конгреса на НСДАП, свикан слад завоюването на Австрия:

“Първо: от 1 октомври тази година се отменя смесването на царевично брашно при изпичането на белия хляб и ще ядете чисто бял хляб, както преди. Аз направих това особено за да угодя на нашите лакомници от Остмарк (Австрия – бел.пр.).

Второ: ще бъде разрешена продажбата на пресен хляб

Трето: високият процент трици в ръжения хляб се понижава и вие пак ще ядете нашия стар ръжен хляб”.[3]

Получава се, че шест години след идването на нацистите на власт, немците най-накрая могат да си купят истински пресен хляб. Но и това снизхождение е направено заради австрийците, които не са свикнали с тегобите на живота в Райха. На фона на този значителен пробив Гьоринг признава и някои проблеми:

(рус. ез.)

«Какими ни­чтож­ны­ми ка­жут­ся, если со­по­ста­вить со всем из­ло­жен­ным, ма­лень­кие неудоб­ства, воз­ни­ка­ю­щие то здесь, то там. Иной воз­вра­ща­ет­ся домой и го­во­рит: «Я по­лу­чил се­год­ня вместо пол­фун­та масла всего только чет­верть!» Может также слу­чить­ся, что вместо сви­ни­ны вы по­лу­чи­те у вашего мяс­ни­ка го­вя­ди­ны, или же на­о­бо­рот. Другой как раз хочет сви­ни­ны тогда, когда в лавке име­ет­ся го­вя­ди­на, а его сосед хочет как раз го­вя­ди­ны. Но ведь все это, в конце концов, пу­стя­ки!»[4]

Про­до­воль­ствен­ные труд­но­сти были свя­за­ны в первую оче­редь с ми­ли­та­ри­за­ци­ей немец­кой эко­но­ми­ки и огра­ни­че­ни­я­ми на импорт про­до­воль­ствия: «Придя к власти, на­ци­сты сразу же резко со­кра­ти­ли за­куп­ки за гра­ни­цей про­до­воль­ствия, то­ва­ров ши­ро­ко­го по­треб­ле­ния и сырья, необ­хо­ди­мо­го для их из­го­тов­ле­ния. Вся валюта ис­поль­зо­ва­лась для за­куп­ки стра­те­ги­че­ско­го сырья. Так, сумма, вы­де­ля­е­мая для за­куп­ки за гра­ни­цей сли­воч­но­го масла, за один год была со­кра­ще­на с 106 млн. марок до 70 млн. марок. Если в кри­зис­ном 1932 г. Гер­ма­ния все же за­ку­пи­ла 4,4 млн. т. про­до­воль­ствия, то в 1934 г. эта цифра со­кра­ти­лась уже до 3,2 млн. т. (а в 1935 г. — до 2,9 млн. т.). За период 1933–1939 гг. гит­ле­ров­цы со­кра­ти­ли импорт пше­ни­цы и яиц на одну треть, сала — в три раза. Почти це­ли­ком была пре­кра­ще­на за­куп­ка за гра­ни­цей кормов, в связи с чем в Гер­ма­нии резко со­кра­ти­лось по­го­ло­вье скота»,[5] и, как след­ствие, упало про­из­вод­ство мяса, молока и масла. К 1936 году  немцы ели меньше мяса, чем в 1928-29 годы, осо­бен­но сильно по­стра­да­ли жители круп­ных го­ро­дов.[6] На про­бле­мы с про­до­воль­стви­ем ука­зы­ва­ли и ан­тро­по­мет­ри­че­ские данные. Если в 1920-е годы рост немец­ких детей быстро вырос при­мер­но на 7 см., то в 1930-е годы он оста­вал­ся ста­биль­ным, уве­ли­чив­шись лишь в по­сле­во­ен­ную эпоху.[7]На­ци­стам оста­ва­лось только го­во­рить от имени осталь­ных немцев, что: «Мы готовы и в бу­ду­щем, если по­на­до­бит­ся, есть по­мень­ше жиров, очень мало сви­ни­ны, по несколь­ко яиц, потому что знаем, что эта ма­лень­кая жертва будет жерт­вой на алтарь сво­бо­ды нашего народа. Мы знаем, что валюта, ко­то­рую мы таким об­ра­зом сэко­но­мим, пойдет на во­ору­же­ние».[8]

Нор­ми­ро­ва­ние разных то­ва­ров пе­ри­о­ди­че­ски то вво­ди­лось, то от­ме­ня­лось, окон­ча­тель­но уста­но­вив­шись ко вре­ме­ни Второй ми­ро­вой. Как писал ра­бо­тав­ший в Гер­ма­нии аме­ри­кан­ский жур­на­лист Уильям Ширер, 27 ав­гу­ста 1939 года «были уста­нов­ле­ны нормы на про­дук­ты пи­та­ния, и я слышал, что многие немцы жа­лу­ют­ся, что они очень неве­ли­ки. На­при­мер: мяса — 700 г. в неделю, сахара — 280 г, джема — 110 г, кофе или его за­ме­ни­те­лей — одна вось­мая фунта [56 г] в неделю».[9] Впро­чем, к празд­нич­ным дням нормы уве­ли­чи­ва­лись и немцы могли по­ши­ко­вать. К рож­де­ству 1939 года жители Гер­ма­нии по­лу­чи­ли  «до­пол­ни­тель­но чет­верть фунта масла и сто грам­мов мяса, а также четыре яйца вместо одного».[10] Война при­ве­ла к еще боль­ше­му ухуд­ше­нию про­до­воль­ствен­ной си­ту­а­ции, кар­точ­ки ото­ва­ри­ва­ли с за­поз­да­ни­ем, а ка­че­ство про­дук­тов ухуд­ши­лось еще силь­нее. Об этом сви­де­тель­ству­ет по­ка­за­тель­ный эпизод, слу­чив­ший­ся после на­па­де­ния Гер­ма­нии на Со­вет­ский Союз. К ноябрю 1941 года в Гер­ма­нию на при­ну­ди­тель­ные работы при­гна­ли по­ряд­ка 400 000 со­вет­ских граж­дан, и Геринг пред­ло­жил кор­мить их ко­ни­ной и ко­ша­чьим мясом. Статс-сек­ре­тарь ми­ни­стер­ства про­до­воль­ствия Гер­берт Бакке не без иронии от­ве­тил Ге­рин­гу, что по его под­сче­там в Гер­ма­нии уже ощу­ща­ет­ся се­рьез­ный де­фи­цит кошек, а кон­ское мясо под­чи­стую съе­де­но самими нем­ца­ми.[11]

После при­хо­да к власти НСДАП на­ча­лись про­бле­мы и с одеж­дой, так как сред­ства, нужные для за­куп­ки со­от­вет­ству­ю­ще­го сырья пошли на во­ен­ные нужды: «совсем не имея соб­ствен­но­го хлопка и почти не имея шерсти, гер­ман­ский народ вы­нуж­ден будет до конца войны об­хо­дить­ся той одеж­дой, ко­то­рая есть».[12]

Де­фи­цит кожи и резины привел к пе­ре­бо­ям в снаб­же­нии обувью. 30 ок­тяб­ря 1939 г. Ширер писла: «Се­год­ня плохие но­во­сти для народа. Сейчас, когда на­сту­пи­ла дожд­ли­вая и хо­лод­ная погода и скоро вы­па­дет снег, пра­ви­тель­ство объ­яви­ло, что этой зимой только пять про­цен­тов на­се­ле­ния имеют право купить новые ре­зи­но­вые галоши и боты. Име­ю­щи­е­ся запасы такой обуви будут вы­да­вать­ся в первую оче­редь поч­та­льо­нам, га­зет­чи­кам и убор­щи­кам улиц».[13] С 12 ноября 1939 г.были «вве­де­ны кар­точ­ки на по­куп­ку одежды, и у многих немцев угрю­мые лица. Есть от­дель­ные кар­точ­ки для мужчин, для женщин, для маль­чи­ков и де­во­чек, для груд­ных мла­ден­цев. Кроме груд­ных детей, каждый по­лу­ча­ет на этой кар­точ­ке сто ку­по­нов. Носки или чулки стоят пять ку­по­нов, но вы можете при­об­ре­сти только пять пар в год. Пижама стоит трид­цать ку­по­нов, почти треть кар­точ­ки, но можно сэко­но­мить пять ку­по­нов, если купите вместо нее ночную со­роч­ку. На новое пальто или костюм уйдет ше­сть­де­сят ку­по­нов».[14]

Решили ли на­ци­сты жи­лищ­ный вопрос?



Если не счи­тать слу­ча­ев пе­ре­се­ле­ния немцев в квар­ти­ры, кон­фис­ко­ван­ные у евреев, вряд ли. НСДАП про­ва­ли­ла жи­лищ­ную про­грам­му и не вы­пол­ни­ла обе­ща­ние дать каж­до­му немцу ка­че­ствен­ное жилье. Как по­ка­зы­ва­ет ста­ти­сти­ка, после умень­ше­ния стро­и­тель­ства из-за кри­зи­са 1929 года (сни­же­ние в 1931 г. и наи­худ­шие ре­зуль­та­ты в 1932 г.) стро­и­тель­ство вновь вер­ну­лось к 1936–1937 годах на до­ста­точ­но ста­биль­ный уро­вень Вей­мар­ской рес­пуб­ли­ки 1928–1930 годов. А потом начало мед­лен­но (до­во­ен­ные 1938–1939 годы), а затем уже об­валь­но сни­жать­ся. Как пишет О. Ю. Плен­ков, «в этой сфере на­ци­сты от­ста­ва­ли от Вей­мар­ской рес­пуб­ли­ки, в годы ко­то­рой только в Бер­лине было по­стро­е­но 230 тыс. квар­тир, а в годы на­циз­ма — только 102 тыс., из ко­то­рых боль­шая часть была за­ло­же­на еще до кри­зи­са, а затем за­кон­сер­ви­ро­ва­на».[15] Хотя чис­лен­ность стро­и­тель­ных ра­бо­чих за первые три года прав­ле­ния на­ци­стов вы­рос­ла с 666 000 до 2 000 000 че­ло­век,[16] боль­шая часть средств, пред­на­зна­чен­ных на новое стро­и­тель­ство, вкла­ды­ва­лась в ин­фра­струк­тур­ные про­ек­ты и пуб­лич­ные стро­е­ния. Стро­и­тель­ство жилья в это время пре­бы­ва­ло в за­стой­ном со­сто­я­нии.

Даже на­цист­ская про­па­ган­да при­зна­ва­ла, что решить вопрос с квар­ти­ра­ми не уда­лось — но, обе­ща­ла она, это будет решено позже: «15 ноября 1940 года док­то­ру Ро­бер­ту Лею [ру­ко­во­ди­те­лю Гер­ман­ско­го тру­до­во­го фронта, об­ще­гер­ман­ско­го проф­со­ю­за под на­цист­ским кон­тро­лем] была по­ру­че­на раз­ра­бот­ка плана по­сле­во­ен­но­го жи­лищ­но­го стро­и­тель­ства, ко­то­рое даст воз­мож­ность предо­ста­вить каж­до­му немцу квар­ти­ру, со­от­вет­ству­ю­щую его до­хо­дам и от­ве­ча­ю­щую по­след­ним тре­бо­ва­ни­ям ги­ги­е­ны и на­род­но­го здра­во­охра­не­ния».[17] Эти за­яв­ле­ния го­во­рят о том, что в то время по­доб­ным жильем об­ла­да­ли далеко не все немцы.

Миф о на­род­ном ав­то­мо­би­ле

Эти  обе­ща­ния на­по­ми­на­ют слова того же Ро­бер­та Лея 1 ав­гу­ста 1938 года: «Каждый немец­кий ра­бо­чий в те­че­ние трех лет должен стать вла­дель­цем ма­ло­лит­раж­ной машины «Фолькс­ва­ген». У многих после про­чте­ния по­пу­ляр­ных книг о Тре­тьем рейхе не может не со­здать­ся впе­чат­ле­ние, что «фолькс­ва­ген-жук»  начали про­из­во­дить уже при Гит­ле­ре. На­при­мер, вы­шед­шая у нас в 1996 г. «Эн­цик­ло­пе­дия Тре­тье­го рейха» так прямо и утвер­жда­ет: «Зна­ме­ни­тый «на­род­ный ав­то­мо­биль» «Фолькс­ва­ген» пер­во­на­чаль­но был из­ве­стен как «KdF-ваген» и был до­сту­пен  сред­не­му ра­бо­че­му, де­лав­ше­му еже­не­дель­ные взносы на его при­об­ре­те­ние».[18]

Да, начало всей этой кам­па­нии было мно­го­обе­ща­ю­щим. После  ав­гу­стов­ско­го за­яв­ле­ния лидера на­цист­ских проф­со­ю­зов Лея под­ня­лась боль­шая шумиха. Газеты рас­хва­ли­ва­ли «на­род­ный ав­то­мо­биль». Чтобы по­лу­чить его, необ­хо­ди­мо было сдать 750 марок (остав­ши­е­ся до полной цены 990 марок можно было до­пла­тить позже). Взносы со­би­ра­лись с немцев по 5 рейхс­ма­рок в неделю, что при недель­ном за­ра­бот­ке сред­не­го ра­бо­че­го в 32–35 рейхс­ма­рок было, во­пре­ки рас­ска­зам в по­пу­ляр­ной ли­те­ра­ту­ре, весьма ощу­ти­мо для се­мей­но­го бюд­же­та. Всего  336 тысяч немцев сдали деньги на на­род­ный ав­то­мо­биль, в ре­зуль­та­те на­бра­лось 280 мил­ли­о­нов рейхс­ма­рок.[19]

Ра­бо­тав­ший в 30-е гг. в Гер­ма­нии аме­ри­кан­ский жур­на­лист Уильям Ширер по­дроб­но описал весь этот пред­став­лен­ный с помпой проект: «Ор­га­ни­за­ция д-ра Лея тогда же, в 1938 году, рьяно взя­лась за стро­и­тель­ство в Фал­лер­сле­бене, близ Бра­ун­швей­га, «круп­ней­ше­го ав­то­мо­биль­но­го завода в мире» про­из­во­ди­тель­но­стью 1,5 мил­ли­о­на машин в год — «больше, чем у Форда», как за­яв­ля­ли на­цист­ские про­па­ган­ди­сты. Ра­бо­чий фронт вы­де­лил ка­пи­тал в раз­ме­ре 50 мил­ли­о­нов марок, но это не было ос­нов­ной частью фи­нан­си­ро­ва­ния. Хит­ро­ум­ный план Лея со­сто­ял в том, чтобы сами ра­бо­чие вло­жи­ли необ­хо­ди­мые сред­ства, вы­пла­чи­вая де­неж­ные взносы в счет бу­ду­щей по­куп­ки в раз­ме­ре 5 марок в неделю, а то и 10 или даже 15, если это им по кар­ма­ну. План этот стал из­ве­стен под на­зва­ни­ем «Вы­пла­ти, прежде чем по­лу­чить». [20] Упла­тив 750 марок, бу­ду­щий по­ку­па­тель по­лу­чал но­мер­ной ордер, поз­во­ляв­ший по­лу­чить машину, как только она сойдет с кон­вей­е­ра. Но итоги про­грам­мы ока­за­лись весьма блек­лы­ми: «до 1939 года на за­во­дах «Фолькс- ва­ген» было вы­пу­ще­но всего несколь­ко сотен ав­то­мо­би­лей; после про­из­вод­ство было пе­ре­ве­де­но на во­ен­ные рельсы, да и на про­дан­ных ав­то­мо­би­лях ездили до­воль­но редко», ведь бензин рас­пре­де­лял­ся по кар­точ­ка­ми и, как пра­ви­ло, для во­ен­ных ав­то­мо­би­лей.[21]

Ре­а­ли­зо­ва­ли проект «на­род­но­го ав­то­мо­би­ля» (и ком­пен­си­ро­ва­ли вклады об­ма­ну­тых немцев) только в ФРГ, после войны, в эпоху вто­ро­го «немец­ко­го эко­но­ми­че­ско­го чуда». Де­сят­ки тысяч «на­род­ных ав­то­мо­би­лей» на до­ро­гах на­цист­ской Гер­ма­нии су­ще­ство­ва­ли лишь в про­па­ган­де, в том числе на­прав­лен­ной на жи­те­лей Со­вет­ско­го Союза. В вы­пу­щен­ной в 1941 г. на рус­ском языке бро­шю­ре «Правда о Гер­ма­нии», на­пи­сан­ной не кем иным, как главой На­род­но­го фронта Леем, утвер­жда­лось: «За по­след­ние годы Гер­ма­ния по­кры­лась густой сетью пер­во­класс­ных ав­то­страд. В празд­нич­ные дни по ним дви­жут­ся де­сят­ки тысяч так на­зы­ва­е­мых на­род­ных машин, ко­то­рые по кар­ма­ну каж­до­му сред­не­му гер­ман­ско­му ра­бо­че­му».[22]

Рост рож­да­е­мо­сти?



Бла­го­со­сто­я­ние тру­дя­щих­ся не ис­чер­пы­ва­ет­ся ко­ли­че­ством от­ра­бо­тан­ных за креп­кий рейхс­пфен­ниг часов, при­об­ре­тен­ных квар­тир и ав­то­мо­би­лей. Тра­ди­ци­он­но, за­щит­ни­ки мифа о про­цве­та­нии ра­бо­чих при Гит­ле­ре при­во­дят в пример резкий рост рож­да­е­мо­сти, до­стиг­ну­тый на­ци­ста­ми. Якобы, осво­бо­див­шись от неустро­ен­но­сти Вей­мар­ской рес­пуб­ли­ки, немцы вос­пря­ли,  муж­чи­ны начали ак­тив­но опло­до­тво­рять женщин, а те стали ра­дост­но рожать креп­ко­те­лых го­лу­бо­гла­зых и свет­ло­во­ло­сых кра­сав­цев и кра­са­виц.

C 1933 по 1937 годы, дей­стви­тель­но, на­блю­да­ет­ся резкий скачок рож­да­е­мо­сти. Однако этот скачок – лишь очень от­но­си­тель­ный. Даже в пи­ко­вый 1937 год при самой ак­тив­ной про­па­ган­де мно­го­дет­но­сти на­ци­стам уда­лось до­стичь лишь уровня рож­да­е­мо­сти 1923 года – то есть, года пика страш­ной ги­пе­рин­фля­ции, когда кусок хлеба стоил трил­ли­о­ны марок, а деньги обес­це­ни­ва­лись вдвое каждые несколь­ко часов. К уров­ням же рож­да­е­мо­сти по­сле­во­ен­ных 1919 – 1920 годов на­ци­стам даже и при­бли­зить­ся не уда­лось. Даже спустя несколь­ко лет на­цист­ской “се­мей­ной” по­ли­ти­ки немец­кие жен­щи­ны и муж­чи­ны про­дол­жа­ли от­но­сить­ся к идее рож­де­ния детей куда более скеп­ти­че­ски, чем в 1920 году.

Здо­ро­вье нации: про­па­ган­да и ре­аль­ность



Еще до ми­ро­вой войны ко­ли­че­ство врачей на че­ло­ве­ка в Гер­ма­нии со­кра­ти­лось на 7%. В ос­нов­ном из-за за­пре­тов на работу врачей-евреев. Ведь ра­со­вая чи­сто­та важнее какого-то ев­рей­ско­го ле­че­ния.  Упала и обес­пе­чен­ность боль­нич­ны­ми кой­ка­ми. Если в Вей­мар­ской рес­пуб­ли­ке она вы­рос­ла с 75,2 коек на 10 тыс. жит. в 1924 году до 91 в 1931, то при на­ци­стах она оста­ва­лась ста­биль­ной, а в 1939 году даже упала до 87,1 койки на 10 тыс. чел.[23]

Ка­за­лось бы, это мелочь. Но нет. В со­че­та­нии с воз­рос­шей на­груз­кой на тру­дя­щих­ся (в первую оче­редь про­мыш­лен­ных ра­бо­чих) это дало чу­до­вищ­ный рост за­бо­ле­ва­е­мо­сти. C 1929 по 1937 годы ко­ли­че­ство несчаст­ных слу­ча­ев на работе вы­рос­ло на 4%, а ко­ли­че­ство за­бо­ле­ва­ний среди ра­бо­чих, об­слу­жи­вав­ших­ся в со­ци­аль­ной стра­хо­вой си­сте­ме, уве­ли­чи­лось с 1929 по 1937 годы – на 43,3%.[24]

По­смот­рим на си­ту­а­цию шире, возь­мем общую смерт­ность, для чи­сто­ты срав­нив 1932 год с 1937, когда не было войны, зато име­лось несколь­ко лет прав­ле­ния на­ци­стов. Как видим, сни­же­ние смерт­но­сти про­изо­шло лишь для группы но­во­рож­ден­ных (и неболь­шое в группе 15-30 лет), для всех осталь­ных воз­рас­тов на­блю­дал­ся рост смерт­но­сти, причем для под­рост­ков – на целых 13,6%. В это же время бри­тан­цам уда­лось со­кра­тить смерт­ность по всем воз­раст­ным груп­пам, кроме 55-64 и старше 85.

На­ци­стам не уда­лось до­бить­ся и умень­ше­ния общей смерт­но­сти. В то время, как в Гол­лан­дии смерт­ность с 1928 по 1938 год со­кра­ти­лась с 96 до 85 че­ло­век на 10 тыс. на­се­ле­ния, а в Дании – со 110 до 103, в Гер­ма­нии она была 116, а стала 117. Спра­вед­ли­во­сти ради, за­ме­тим, что в Бри­та­нии по­ка­за­те­ли схожие: 117-116. Про­ти­во­ре­чия с преды­ду­щи­ми дан­ны­ми нет – в 1932 году в Гер­ма­нии смерт­ность со­ста­ви­ла 108 слу­ча­ев на 10 тыс. жи­те­лей против 120 в Бри­та­нии.[25] 

Ин­те­рес­но срав­нить и ди­на­ми­ку про­дол­жи­тель­но­сти жизни в на­цист­ской Гер­ма­нии с пе­ри­о­дом Вей­мар­ской рес­пуб­ли­ки. В период с 1925 по 1932 годы ожи­да­е­мая про­дол­жи­тель­ность жизни для но­во­рож­ден­ных детей, детей го­до­ва­ло­го воз­рас­та и пя­ти­лет­не­го воз­рас­та уве­ли­чи­ва­лась на 3,8 года, 2,4 года и 1,7 лет со­от­вет­ствен­но. В период с 1932 по 1937 год она вы­рос­ла лишь на 0,7 года для но­во­рож­ден­ных и умень­ши­лась на 0,4 года для двух осталь­ных групп. Также на 0,1 года со­кра­ти­лась она для 30-летних (с 1925 по 1932 был рост на 0,9 лет). Во Фран­ции, Швеции и США по всем этим по­ка­за­те­лям был ста­биль­ный рост в оба пе­ри­о­да.

Борьба с без­ра­бо­ти­цей и без­ра­бот­ны­ми

Во время Ве­ли­кой де­прес­сии без­ра­бо­ти­ца среди немцев при­ня­ла ка­та­стро­фи­че­ские мас­шта­бы. Гит­ле­ру часто ставят в за­слу­гу то, что уро­вень без­ра­бо­ти­цы, до­сти­гав­ший 30%, после при­хо­да к власти на­ци­стов опу­стил­ся почти до нуля. Но сле­ду­ет учи­ты­вать, что этот ре­зуль­тат по­лу­чил­ся по боль­шей части за счет при­ну­ди­тель­но­го труда.

Су­ще­ствен­ная часть без­ра­бот­ных была уда­ле­на с рынка труда путем при­зы­ва в армию. Чтобы пре­кра­тить клас­со­вую борьбу и по­да­вить со­ци­аль­ные кон­флик­ты, на­ци­сты лик­ви­ди­ро­ва­ли неза­ви­си­мые проф­со­ю­зы ра­бо­чих. В 1934 году был введен по­ря­док при­ну­ди­тель­но­го набора ра­бо­чей силы и ее пе­ре­вод на во­ен­ные заводы, если этого тре­бо­ва­ли задачи “осо­бо­го го­су­дар­ствен­но-по­ли­ти­че­ско­го зна­че­ния”. НСДАП за­пре­ти­ла не только проф­со­ю­зы, но и за­ба­стов­ки. Тру­дя­щим­ся не только за­пре­ти­ли ба­сто­вать, они должны были и ра­бо­тать столь­ко часов, сколь­ко им скажут. Как сол­да­ты, они прак­ти­че­ски не могли сме­нить место работы, пе­ре­ехать из одного города в другой, по­ки­нуть страну. Было лик­ви­ди­ро­ва­но право уволь­нять­ся. Сме­нить работу можно было только при на­ли­чии со­гла­сия преж­не­го ра­бо­то­да­те­ля. Эти меры огра­ни­чи­ли рост сто­и­мо­сти труда в усло­ви­ях без­ра­бо­ти­цы, обес­пе­чив быст­рый рост при­бы­ли немец­ких про­мыш­лен­ни­ков: в период эко­но­ми­че­ско­го про­цве­та­ния 1920-х годов они по­лу­ча­ли 3-5% на вло­жен­ный ка­пи­тал, а после при­хо­да к власти Гит­ле­ра норма при­бы­ли быстро под­ня­лась до 15%.

Наряду с лик­ви­да­ци­ей прав тру­дя­щих­ся на част­ных пред­при­я­ти­ях, на­цист­ское го­су­дар­ство учре­ди­ло об­ще­на­ци­о­наль­ную си­сте­му при­ну­ди­тель­но­го труда. С 1935 года пра­ви­тель­ство ввело тру­до­вую по­вин­ность для юношей и де­ву­шек в воз­расте 18-25 лет. Число при­зы­ва­е­мых лиц и время от­бы­ва­ния по­вин­но­сти уста­нав­ли­ва­лись го­су­дар­ством в за­ви­си­мо­сти от хо­зяй­ствен­ных нужд. До начала Второй ми­ро­вой войны более 2,5 млн. юношей и около 300 тыс. де­ву­шек прошли через 800 тру­до­вых ла­ге­рей, где в ко­то­рых они стро­и­ли ав­то­стра­ды и по­гра­нич­ные укреп­ле­ния.  «Усло­вия там были не луч­ши­ми: Ти­пич­ны­ми в вос­по­ми­на­ни­ях пред­ста­ют де­ре­вян­ные по­строй­ки, спаль­ные по­ме­ще­ния с двухъ­ярус­ны­ми кро­ва­тя­ми, со­ло­мен­ны­ми тю­фя­ка­ми вместо мат­ра­цев».[26] Де­ву­шек на­прав­ля­ли на помощь кре­стья­нам в лучших тра­ди­ци­ях сра­же­ний за урожай: «Де­вуш­ки вы­пол­ня­ли работу по дому и уха­жи­ва­ли за детьми в мно­го­дет­ных кре­стьян­ских семьях: ходили за по­куп­ка­ми, сти­ра­ли, го­то­ви­ли и до­став­ля­ли в поле обеды, гла­ди­ли, што­па­ли, про­ве­ря­ли до­маш­ние за­да­ния стар­ших детей.

Они по­мо­га­ли кре­стья­нам сажать кар­то­фель, уби­рать урожай зер­но­вых и кор­не­пло­дов, хмеля, ви­но­гра­да, за­го­тав­ли­вать сено, «полоть сор­ня­ки, чи­стить на­воз­ные ямы, скла­ды­вать бри­ке­ты или на­пол­нять со­ло­мен­ные тюфяки».[27] А в 1938 г. мест­ным ор­га­нам власти было предо­став­ле­но право при­вле­кать в при­ну­ди­тель­ном по­ряд­ке на­се­ле­ние к любым видам работ в сво­бод­ное от ос­нов­ной работы время.

За­клю­че­ние

До при­хо­да к власти лидеры НСДАП обе­ща­ли “на­пра­вить все усилия на оздо­ров­ле­ние нации” и ” за­бо­тить­ся о тру­до­устрой­стве и жизни граж­дан Гер­ма­нии”.[28] Ре­аль­ность ока­за­лась совсем иной. На­ци­сты обес­пе­чи­ли полную за­ня­тость, но до­ро­гой ценой. За это народу при­ш­лось за­пла­тить ми­ли­та­ри­за­ци­ей эко­но­ми­ки, уре­за­ни­ем прав граж­дан и уже­сто­че­ни­ем экс­плу­а­та­ции тру­дя­щих­ся. Го­су­дар­ство не вы­пол­ни­ло своих обе­ща­ний по­вы­сить жиз­нен­ный уро­вень и бла­го­со­сто­я­ние тру­до­во­го на­се­ле­ния, в ре­аль­но­сти оно даже упало. Пра­ви­тель­ство пе­ре­ве­ло граж­дан на го­лод­ный паек, на­прав­ляя сред­ства на пе­ре­во­ору­же­ние армии. Дыры в на­род­ном хо­зяй­стве, со­здан­ные без­удерж­ной ми­ли­та­ри­за­ци­ей, должна была за­ла­тать агрес­сив­ная внеш­няя по­ли­ти­ка. Но и грабеж других стран, захват прак­ти­че­ски всей Европы, не поз­во­лил решить эко­но­ми­че­ские про­бле­мы. Ми­ли­та­ризм и экс­пан­си­о­низм толк­ну­ли Гер­ма­нию к ка­та­стро­фе ми­ро­вой войны, ко­то­рая при­ве­ла уже не только к па­де­нию бла­го­со­сто­я­ния немцев, но и к мил­ли­о­нам смер­тей и краху го­су­дар­ства.

Стани приятел на Поглед.инфо във facebook и препоръчай на своите приятели

Източник: pogled.info